Assassin`s Creed. Одиссея - Гордон Догерти

Над равниной стлались полосы едкого черного дыма. Кассандре не хватало воздуха. Она дышала ртом. Невдалеке к повозке была прилажена медная труба с железными обручами. На одном конце трубы трое коринфян раздували кожаные мехи. Каждое стремительное сжатие мехов гнало по трубе мощный поток воздуха. Он проходил через котел с горящей смолой, раздувая пламя и подхватывая очередной огненный сгусток, который затем летел на афинские позиции. Зажигательное орудие привезли сюда из гавани по предложению Кассандры. «Зло ради общего блага», – успокаивала она свою совесть.

Солнце еще только поднималось над горизонтом, когда афинская армия ударилась в бегство. Фиванские конники пустились в погоню, пронзая копьями отстающих. Коринфские лучники посылали град стрел в спины отступавших. Для спартанцев и их союзников день начался с победы.

Кассандра воткнула полукопье в землю кургана. Подлетевший Икар опустился на ее плечо. Коринфский стратег в сопровождении уцелевших гвардейцев покидал место недавнего сражения.

– Госпожа мисфиос, я не забуду того, что ты сделала для моей армии, а еще раньше – для освобождения моего города, – уходя, крикнул ей Аристей.

Время приближалось к полудню. Над беотийской равниной все громче звучали победные песни. К звуку человеческих голосов примешивалось жужжание мух и крики ворон. Кассандра вдруг поняла: зловоние смерти и ужасающий запах горелого человеческого мяса останутся с ней навсегда. Но на сегодня с нее достаточно сражений. Кассандра прикрепила полукопье к поясу и устало спустилась с кургана. Спина у нее была черной от дыма, грязи и засохшей крови. И тут молодая женщина увидела Лидоса: жалкого, скрюченного. Все это время он дожидался ее, прячась на краю поля битвы. А ведь без дерзкого ночного сигнала не было бы сегодняшней победы. В руках Лидос держал чашу, наполненную водой, и склянку с маслом. В глазах – безропотная готовность умыть Кассандру и смазать раны на ее теле.

– Ты и так славно потрудился, – сказала молодая женщина, отказываясь от его предложения. – Боги мне свидетели, ночью ты совершил настоящий подвиг и достоин получить свободу.

Лидос задрожал всем телом.

– О таком я… не осмелился бы даже мечтать, – сказал он, закидывая за ухо прядь волос.

Кассандра коснулась его плеча:

– Лидос, я позабочусь, чтобы твоя роль в освобождении Беотии не забылась.

На равнине, там, где еще вчера тянулась цепь афинских войск, победители успели воздвигнуть многочисленные памятные знаки. До ушей Кассандры донеслось многоголосое спартанское «Ару!». Воины в красных плащах махали копьями, приветствуя своего военачальника. Вскоре Кассандра увидела Стентора. Запекшаяся кровь на его лбу казалась венком победы. Стентор тоже заметил Кассандру и поспешил к ней.

– Ты прекрасно командовал лохосом. Спарта победила. Эта победа принадлежит тебе, – еще издали сказала Кассандра.

Стентор все так же стремительно приближался к ней и, только подойдя, заговорил:

– Царь Архидам получил вожделенную победу, и теперь я покончу со своим настоящим врагом…

Копье Стентора взметнулось вверх, словно кобра, собравшаяся напасть.

– Ты никак спятил? – спросила Кассандра, успев отскочить.

– Никогда еще мой ум не был таким ясным, как сейчас, – загремел Стентор, отмахиваясь копьем от налетающего Икара. – За все, что ты украла у меня на Мегариде, ты умрешь.

– Тебе необязательно убивать меня здесь и сейчас, – прохрипела Кассандра, уворачиваясь от ударов Стентора.

– Ошибаешься. Все могло бы сложиться иначе, не ввяжись ты в нашу войну. Ты все испортила. Ты, мерзкая шлюха, убила моего отца!

– Я делала то, что должна была делать, – прорычала Кассандра, выхватывая полукопье.

– И я сейчас сделаю то, что должен, – дрожащим от гнева голосом заявил Стентор.

Его тело напряглось, как у льва, приготовившегося к прыжку… затем он почему-то опустил плечи и стал пятиться назад. Лицо у него вытянулось, а глаза, не мигая, смотрели поверх плеча Кассандры.

Молодая женщина обернулась. К ним сквозь рваные облака дыма, огибая раненых, шел человек в простой коричневой тунике. Он не был похож ни на спартанца, ни на афинянина. Обыкновенный житель Эллады.

– Она ни в чем не виновата, Стентор, – тихо сказал Николаос.

По телу Кассандры побежали мурашки. Она поняла, кто следовал за ней по всей Беотии. Волк следил за каждым ее шагом.

– Отец? Я… я считал тебя мертвым, – изменившимся голосом произнес Стентор.

– Я временно умер для войны, – ответил Николаос. – Когда Кассандра атаковала меня на Мегариде, я понял, что больше не смогу вести воинов в бой с таким… грузом позора за плечами. Знал я и о том, что ты готов занять мое место. Мне не хотелось уходить, не простившись, но я понимал: приди я к тебе в ту ночь, мне было бы не уйти.

– Но ведь она убила тебя на прибрежных скалах, – сказал Стентор, запинаясь на каждом слове.

– Она могла бы убить меня там. Или даже должна была это сделать… Но не сделала. Она лишь взяла мой шлем, чтобы предъявить его своему заказчику в качестве доказательства, и с плачем ушла. Ее слова были истинными, как свет Аполлона, и вонзались глубже любого меча. Я бродил по землям Эллады и пережил едва ли не тысячу смертей. Наконец я примирился со своим прошлым. И тогда я вернулся туда, где находился ты. Почти два года я наблюдал за тобой и твоими воинами. Отвлекал, насколько возможно, вражеских шпионов и оставлял тебе знаки, подсказывая наилучшие пути и способы действия.

Кассандра убрала полукопье за пояс. Перехватив растерянный взгляд Стентора, она не испытала ни малейшего торжества. Восстановленная справедливость ее почему-то не радовала.

– По правде говоря, ты не особо нуждался в моих подсказках. Ты превзойдешь меня в ратных делах и достигнешь того, о чем я и не мечтал, – сказал Николаос, приблизившись к Стентору.

Сын встретил отца сдержанным воинским приветствием.

«Полководца, воскресшего из мертвых, его сын встречает по-солдатски холодно, – подумала Кассандра. – Железная скорлупа спартанца и впрямь слишком толста и холодна».

Николаос в ответ распростер руки.

Лицо Стентора обмякло. Выронив копье, он бросился в отцовские объятия, которые продолжались целую вечность. Сердце Кассандры переполняла искренняя печаль. «Но глубоко внутри железной скорлупы вспыхивает пламя, – поняла она. – Того же я всегда хотела для себя. Любви. Любви между отцом и дочерью, матерью и братом. Сейчас, Стентор, этот дар принадлежит тебе. Наслаждайся каждым его мгновением».

Еще через какое-то время Стентор сдавленно всхлипнул, и по его щекам струйками потекли слезы. Открыв на секунду глаза и заметив смотрящих на него воинов, Стентор торопливо отер слезы, давая понять, что причиной всему едкий дым.

Кассандра криво усмехнулась, затем оставила отца с сыном и вместе с верным Икаром покинула поле битвы.